Нечаев Д.И., Милехина О.Н., Супин А.Я. «Чувствительность слуха к смещениям спектрального рисунка в зависимости от формы спектра звукового стимула» Сенсорные системы, 27, № 2, с. 160-170 (2013)

Исследована чувствительность слуха здоровых испытуемых к смещениям гребенчатого рисунка спектра. Тест-сигналом служил шум с гребенчатым спектром с центральной частотой 2 кГц, шириной спектральной полосы 0.5 октавы, спектральным контрастом (глубиной гребней) 100%, с переменной плотностью и шириной гребней. Измерялись пороги различения шума, в котором периодически (каждые 400 мс) гребенчатый рисунок спектра смещался вверх-вниз по частотной шкале от постоянного (без смещений) гребенчатого шума с теми же параметрами. При ширине гребней, пропорциональной частотному интервалу между ними (косинусоидальный рисунок гребней), выявлялась оптимальная плотность гребней f/δf= 5, при которой смещения гребенчатого рисунка различались с наименьшим порогом 1.1%; как при низких (f/δf< 3), так и при высоких (f/δf> 7) плотностях пороги повышались до 2%. При сужении гребней порог понижался. При постоянной узкой полосе гребней (3.5–5% от центральной частоты) зависимость порога от плотности гребней становилась монотонной: порог понижался при снижении плотности гребней; при этом минимальные пороги доходили до 0.7%. Модель, основанная на взаимодействии гребенчатого спектрального рисунка с частотно-избирательными каналами-фильтрами слуховой системы, качественно объясняет выявленные закономерности.

Римская-Корсакова Л.К., Нечитаева Ю.В., Пушкина Н.А. «Распознавание изменений уровней высокочастотных импульсов при маскировке: слуховой анализ изменений временных огибающих звуковых комплексов "сложный маскер–импульс"» Сенсорные системы, 27, № 2, с. 171-182 (2013)

Пороги распознавания изменений уровней высокочастотных импульсов измеряли в тишине и в условиях сложной маскировки. Уровни импульсов определяли по их пиковой амплитуде. В ходе измерений сравнивали стандартные и тестовые импульсы. Пороги вычисляли как отношение минимально обнаруживаемого приращения уровня тестового импульса к уровню стандартного импульса. Импульсы предъявляли одновременно с шумовыми маскерами, представляющими собой отрезки полосового шума длительностью 115 мс. Задержка импульса относительно начала маскера составляла 45 мс. Смеси импульса и маскера мог предшествовать импульсный маскер. Импульсные маскеры на 50 мс опережали сравниваемые (тестовый и стандартный) импульсы. Центральные частоты шумовых маскеров, распознаваемых импульсов и импульсных маскеров были равны 4 кГц. Уровни стандартных импульсов составляли 20, 30 или 40 дБ относительно порога слышимости, определенного индивидуально для каждого испытуемого. Уровни импульсных маскеров либо были равны, либо превышали на 10–20 дБ уровни стандартных импульсов. При отсутствии импульсных маскеров распознавание импульсов в шуме, как правило, было тем хуже, чем больше был уровень шумового маскера. Однако иногда у испытуемых регистрировали облегчение распознавания импульсов, достигающее 3–9 дБ. При наличии импульсных маскеров, но отсутствии шумовых маскеров распознавание импульсов ухудшалось по сравнению с распознаванием в тишине. Добавление шумовых маскеров вызывало облегчение распознавания. Уровни шумовых маскеров, при которых регистрировали облегчение распознавания изменений уровней импульсов, зависели от уровней стандартных импульсов и импульсных маскеров. Мы полагали, что распознаванию изменений уровней импульсов в условиях сложной маскировки способствовало выслушивание импульсов внутри звуковых комплексов "импульсный маскер–шумовой маскер–распознаваемый импульс" или распознавание временной структуры (огибающих) звуковых комплексов. В работе обсуждаются периферические основы слуховых механизмов облегчения распознавания импульсов, предъявляемых в условиях маскировки и адаптации.